Как угодно. Глафира Фирсовна. Ну, что ваш плезир-то? Михевна. Как, матушка, изволили сказать? Не дослышала я...
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
ры, на наступление цивилизации декаданса, поздней и истощенной, вяло подменяющей наивное сентиментальным, или же они оказываются не более удаленными, а наоборот, более близкими к тайне лите..
И рухнула на колени, потому что перевернулось у нее сердце. И она при смерти, а служанки говорят: вот вернулся хозяин с охоты. И не ответила им, и не глянула. Сказала: принесите мой венчальный наряд, в котором меня привезли сюда. И принесли ей венчальный наряд, в котором ее привезли во дворец. И одела ее рабыня в платье, в венчальное платье. И рвется она встать и пуститься в пляс, и возвращается наместник с охоты в одеждах, багряных от крови. И бросил дичь и кинулся к ней, а она отдала душу и умерла. И вырыл ей наместник могилу меж могил бога чужого. И пошли все его приближенные и все его рабы и понесли ее на плечах и похоронили меж могил бога чужого. И из ночи в ночь, в глухую полночь, когда дважды закричит петух и звезды сменятся в тверди, раскроется беззвучно могила меж могил бога чужого и женщина в покрывалах взойдет в ночную тень. И укроет платом лицо от страха стражей ночи(8) и выступает в Кручине своей к большому собору. И тогда восходит из могилы ее мертвый жених, здесь под шатром пролилась его кровь. И в тени ночной простирает руки, прижимает свою суженую к сердцу, и вместе пускаются в пляс мертвых. Затем не ступят храмовые священники на этот холм, и свадеб тут не празднуют и по сей день.
6 Возбудить гнев и местью... - чтобы пошел в башмаках и в окровавленных одеждах прямо к Престолу Господню, пробудить Его гнев и приблизить Его отмщение. 7 ...отпевали... его невесту... - потому ли, что думали - убьет ее, потому ли, что думали - изменит Богу Израиля, потому ли, что стала для них - как мертвая. По крестившейся дочке положено носить траур и исполнять поминальные обряды, ибо она "умерла во Израиле", так же как ее новые пастыри скажут ей, что она "родилась во Христе". Само сожительство с иноверцами не всегда было предметом осуждения - женился же царь Соломон на дочери фараона, египтянку Оснат взял себе Иосиф Прекрасный и т.д. В средние века - особенно у саббатианцев - было поверие, что мощные цари Израиля, покорявшие иноверцев, должны были происходить от союза мужей Израиля с женами иноверцев, потому что для победы и покорения нужна какая-то связь с иноверцами, понимание их, а его Израиль лишен. В наши дни брак с иноверцем не может быть заключен с религиозной точки зрения, но не воспринимается так тяжело, как отступничество. Прочтя это, одна читательница, склоняющаяся к вере в бога чужого, обвинила Агнона в национализме, шовинизме, человеконенавистничестве и ксенофобии. Это заставляет меня сделать следующее дополнение, в котором вообще-то нет нужды. Фольклорно-мифологический, легендарный элемент не нуждается в оправданиях от таких "современных" обвинений; если Иван-царевич разрубает Кощея, еще не резон звонить в милицию. Отталкивание от иностранцев - очень популярный фольклорный мотив, конечно присущий не только народу Израиля.
... - Взяли, Иван, твоего-то? - спросил старика дюжий мужик в новой дубленке, большой бараньей шапке и хороших сапогах. - Взяли, Илья Савельич, взяли. Захотел господь обидеть... - Что ж ты теперь делать будешь? - Что ж тут делать... Воля господня... Один в семье был помощник, и того нет... Иван развел руками. - Тебе бы его раньше усыновить, - внушительно сказал Илья Савельич. - Вот парень и был бы цел. - Кто ж его знал! Ничего нам этого не известно. Опять же он у меня заместо сына, один работник в семье... Думал так, что господа уважат. "Ничего, говорит, невозможно, потому - закон такой". Как же, ваше благородие, говорю, закон, когда у него жена тяжелая? Опять же мне, говорю, ваше благородие, одному невозможно... "Ничего, говорит, мы этого, старичок, не знаем, а по закону, как есть он сирота, одиночка - должон на службу. Кто виноват, говорит, что у него жена и сын, вы бы еще пятнадцатилетних венчали". Я ему еще сказать хотел, так он и слушать не стал. Осерчал. "Отстань, говорит, тут и без тебя дела много"... Что ты станешь делать... Божья воля! - Парень-то он у тебя смирный. - Смирный да работящий, и боже мой! Слова супротивного от него не слыхал! Я, Илья Савельич, так скажу: лучше родного он мне был. То-то и горе наше... Бог послал, бог и взял... Прощайте, Илья Савельич, вашего-то, поди, не скоро осмотрят? - Как начальство!.. Но только моего годным признать нельзя - хром. - Ваше счастье, Илья Савельич. - Побойся ты бога, что ты городишь! Эко счастье, что сын хромой уродился. - Что ж, Илья Савельич, оно к лучшему выходит: все ж дома парень останется. Прощайте, будьте здоровы. - Прощай, брат... Что ж ты должок-то, забываешь, что ль? - Никак невозможно, Илья Савельич, то есть - вот как, никак нельзя! Уж вы малость пообождите. Горе-то у нас такое! - Ну, ладно, ладно, поговорим еще. Прощай, Иван Петрович. - Прощайте, Илья Савельич, будьте здоровы...
