Товарищи его обожали: это был всеобщий поставщик классных сочинений и усердный репетитор всех обращавшихся к нему за помощью. Пробыв два года в сем..
Итак, опишем, с их голоса, все виды драматической поэзии. Если драматическое произведение писано шестистопными рифмованными ямбами с пиитическими вольностями (необходимое условие!..
- героически проповедовал, в стихах разумеется, презрение к общественному мнению, что даже - о верх нечестия!..
ПОЧЕМУ УЧИТЕЛЯ НАШЕГО МУДРЕЦА РАББИ(1) ИЗРАИЛЯ ИССЕРЛЯЙНА НЕ СРАЗУ ВПУСТИЛИ В РАЙ ПО КОНЧИНЕ(2) Как преставился создатель "Тука жертв"(3), учитель наш, мудрец р. Израиль, спустились по его душу шесть десятков тем(4) ангелов-хранителей, сняли с него похоронные одежды и нарядили в почетные одеяния из чистейших облаков, дали два венца на лоб(5) и восемь миртов(6) в руки и сказали: "Иди и вкушай в довольстве хлеб трудов твоих", иди и вкушай(7) в довольстве хлеб Торы, над коей трудился всю жизнь, и "пей в довольстве(9) свое вино", пей вино, ждавшее тебя в гроздьях с шести дней Творения, пока ты трудился над Торой(8), подобной вину. Мигом распахнулись рубиновые врата рая, и приветствовали его: "Приди, возлюбленный(10), в сад и вкуси от сладких плодов". Услыхали праведники в раю и спросили: что за шум в воротах? Это ангелы-хранители привели собрата нашего р. Израиля, возвратившего Тору изгнанникам в немецкой земле и спасшего Израиль своей мудростью. Вскочили они со своих мест и воскликнули по Писанию: "Израиль, краса моя!(11)"(12) - и вышли за рядом ряд встретить этого праведника и усадить его на почетном месте и послушать его проповедь, а он приготовил ее еще при жизни прочесть праведникам в раю после смерти. Тут пришел один тощий ангел, у которого и крылья еще не оперились, встал в воротах, простер крылья поперек и не дал ангелам ввести душу мудреца в рай. Хотели праведники его оттолкнуть. Сказали ангелы-хранители: не с руки вам толкать ангела. Сказали ему: как решился ты удержать праведника от входа в рай? Сказал им: я из-за него места лишился и не достиг из-за него того, что надеялся достичь благодаря ему. Если кто мог другого возвысить, но не возвысил, ему самому не след возвыситься; а я не только не возвысился, а еще и умалился и лишился собственного места - и все из-за этого праведника. Дело было так: дух мой укрыт был под Престолом Всевышнего и слышал тайны горние, и тайны дольние, и разгадки таинств, и свет был в моем сердце, как свет, что витает в мире и никогда не опускается, а ангелом я еще не
1 Рабби (сокращенно "р.") - буквально "учитель". Почетный титул, даваемый евреями известным учителям и мудрецам. 2 ...по кончине - рабби Иссерляйн (Исерлин, Исерлейн), р. Израиль бен Птахия, известный как Марбургский мудрец, скончался в Винер - Нойштадте в 1460 году. 3 "Тук Жертв" - назвал он так свою книгу ответов на незаданные вопросы еврейского закона ("Все, что вы хотели знать, но стеснялись спросить" XV в.) еще и потому, что тук - "дашан" на иврите - при переводе букв в цифры даст 364, - число вопросов в книге, на которые даны ответы. 4 ...шесть десятков тем ангелов... - в память шести десятков тем сынов Израиля, что вышли из египетского плена.
... Они не знают, куда они идут, они не знают, зачем это солнце, они ничего не знают. У них не голова на плечах, а странные и страшные шары. Вот один, как и я, торопливо пробирается сквозь ряды и падает; вот другой, третий. Вот поднялась над толпою голова лошади с красными безумными глазами и широко оскаленным ртом, только намекающим на какой-то страшный и необыкновенный крик, поднялась, упала, и в этом месте на минуту сгущается народ, приостанавливается, слышны хриплые, глухие голоса, короткий выстрел, и потом снова молчаливое, бесконечное движение. Уже час сижу я на этом камне, а мимо меня все идут, и все так же дрожит земля, и воздух, и дальние призрачные ряды. Меня снова пронизывает иссушающий зной, и я уже не помню того, что представилось мне на секунду, а мимо меня все идут, идут, и я не понимаю, кто это. Час тому назад я был один на этом камне, а теперь уже собралась вокруг меня кучка серых людей: одни лежат и неподвижны, быть может, умерли; другие сидят и остолбенело смотрят на проходящих, как и я. У одних есть ружья, и они похожи на солдат; другие раздеты почти догола, и кожа на теле так багрово-красна, что на нее не хочется смотреть. Недалеко от меня лежит кто-то голый спиной кверху. По тому, как равнодушно уперся он лицом в острый и горячий камень, по белизне ладони опрокинутой руки видно, что он мертв, но спина его красна, точно у живого, и только легкий желтоватый налет, как в копченом мясе, говорит о смерти. Мне хочется отодвинуться от него, но нет сил, и, покачиваясь, я смотрю на бесконечно идущие, призрачные покачивающиеся ряды. По состоянию моей головы я знаю, что и у меня сейчас будет солнечный удар, но жду этого спокойно, как во сне, где смерть является только этапом на пути чудесных и запутанных видений. И я вижу, как из толпы выделяется солдат и решительно направляется в нашу сторону. На минуту он пропадает во рву, а когда вылезает оттуда и снова идет, шаги его нетверды, и что-то последнее чувствуется в его попытках собрать свое разбрасывающееся тело...
