Подмостки, на которых разыгрывается мистерия, главныйисполнитель которой возносится на небо...
ая сквозь зубы предписанный в таких случаях припев: Очень скоро я умолкаю, потому что сейчас мне придется проехать мимо того, п..
л их друг о дружку лбами, да так стукнул, что хоть в полицию их потом не води, все в околотке очень стали уважать его; даже днем проходившие, вовсе уже не мошенники, а ..
Гергард(1) Грайфенбах и его жена Герда(2), мои добрые друзья, уезжали из Святой земли отдохнуть малость от ее тягот и посетить родных в странах изгнания. Пришел я благословить их в путь и увидел, что они объяты тревогой. Удивительным показалось мне это. Образ жизни у них степенный, и доход имеется, и друг с дружкой живут они в согласии и ничего не делают необдуманно. И коль надумали ехать, наверняка заранее устранили все препоны и преграды. Но почему же они мрачны и встревоженны? Сидели мы за чаем и толковали о странах, которые они собирались посетить. Не много стран открыто перед ними. С времен войны сузился мир вкруг нас и поредели страны, что открывают ворота путешественникам, да и те места, что не заперлись, как в тюрьме, не привечают гостей. И все же смышленый путешественник сумеет себя поволить. Пока говорили мы, не отступала от них тревога. Прикинул я так и этак, но опоры догадкам не находил. Подумал я: эти люди - мои друзья, я вхож в их дом, а после волнений 1929 года, когда разрушили арабы мой дом и остался я без крыши над головой, приютили меня Грайфенбахи в своем дому, и в лихие дни, когда выходил человек в город, а вернуться домой не мог, потому что англичане внезапно вводили комендантский час, - ночевал я несколько раз у них в доме. Сейчас вижу я, что они тревожатся, спрошу-ка я, что их тревожит. Но затруднился я слова для вопроса подобрать. Вижу я, что госпожа Грайфенбах сидит и озирает комнату, будто старается наглядеться всласть и признать, коль увидит снова. И так озирая комнату, заговорила она как бы про себя: уезжать трудно и возвращаться трудно, да еще как бы не захлопнул наш дом ворота перед нашим носом и не пришлось бы разбираться с самозахватчиками. Завершил Грайфенбах речи Герды и сказал: славные времена настали, когда и в крыше над головой нельзя быть уверенным. Как откроешь газеты - все пишут о самовольных захватах. Выйдешь на рынок - говорит тебе Имярек, что вселились самозахватчики в его дом. До того дело дошло,
(1) Гергард - в 1948 году, в разгар межэтнической усобицы в Палестине, Агнон писал "Эдо и эйнам" в доме Гергарда Гершона Шолема, крупнейшего знатока Каббалы, уехавшего с супругой за границу. Хотя какие-то черты Шолема перешли к героям повести, Агнон и Шолем отмежевывались от прямых отождествлений. (2) г... - текст повести начинается с буквы "г" (третьей буквы еврейского - и греческого - алфавита), равно как и почти все имена собственные в повести. Прочие имена собственные начинаются на букву "Э". В символике Агнона буква "Г" была связана с материальным миром, а буква "Э" (как в эдо и эйнам) - с духовностью. "Э" (так я транслитерирую гортанный звук 'AIN) - первая буква имени 'Агнон (мне следовало бы писать ЭГНОН), а "г" - вторая.
