За то, что льстил и подличал перед графом до такой степени, что гадко было видеть это!.. Только что ноги не целовал у него!.. Вильгельмина Федоровна...
За холмы, где паляща хлябь Дым, пепел, пламень, смерть рыгает, За Т..
Гегелева апофтегма **** достигает своей истинной формы и принимает такой вид: логическое эвольвирует ***** в природу, а приро..
Гергард(1) Грайфенбах и его жена Герда(2), мои добрые друзья, уезжали из Святой земли отдохнуть малость от ее тягот и посетить родных в странах изгнания. Пришел я благословить их в путь и увидел, что они объяты тревогой. Удивительным показалось мне это. Образ жизни у них степенный, и доход имеется, и друг с дружкой живут они в согласии и ничего не делают необдуманно. И коль надумали ехать, наверняка заранее устранили все препоны и преграды. Но почему же они мрачны и встревоженны? Сидели мы за чаем и толковали о странах, которые они собирались посетить. Не много стран открыто перед ними. С времен войны сузился мир вкруг нас и поредели страны, что открывают ворота путешественникам, да и те места, что не заперлись, как в тюрьме, не привечают гостей. И все же смышленый путешественник сумеет себя поволить. Пока говорили мы, не отступала от них тревога. Прикинул я так и этак, но опоры догадкам не находил. Подумал я: эти люди - мои друзья, я вхож в их дом, а после волнений 1929 года, когда разрушили арабы мой дом и остался я без крыши над головой, приютили меня Грайфенбахи в своем дому, и в лихие дни, когда выходил человек в город, а вернуться домой не мог, потому что англичане внезапно вводили комендантский час, - ночевал я несколько раз у них в доме. Сейчас вижу я, что они тревожатся, спрошу-ка я, что их тревожит. Но затруднился я слова для вопроса подобрать. Вижу я, что госпожа Грайфенбах сидит и озирает комнату, будто старается наглядеться всласть и признать, коль увидит снова. И так озирая комнату, заговорила она как бы про себя: уезжать трудно и возвращаться трудно, да еще как бы не захлопнул наш дом ворота перед нашим носом и не пришлось бы разбираться с самозахватчиками. Завершил Грайфенбах речи Герды и сказал: славные времена настали, когда и в крыше над головой нельзя быть уверенным. Как откроешь газеты - все пишут о самовольных захватах. Выйдешь на рынок - говорит тебе Имярек, что вселились самозахватчики в его дом. До того дело дошло,
(1) Гергард - в 1948 году, в разгар межэтнической усобицы в Палестине, Агнон писал "Эдо и эйнам" в доме Гергарда Гершона Шолема, крупнейшего знатока Каббалы, уехавшего с супругой за границу. Хотя какие-то черты Шолема перешли к героям повести, Агнон и Шолем отмежевывались от прямых отождествлений. (2) г... - текст повести начинается с буквы "г" (третьей буквы еврейского - и греческого - алфавита), равно как и почти все имена собственные в повести. Прочие имена собственные начинаются на букву "Э". В символике Агнона буква "Г" была связана с материальным миром, а буква "Э" (как в эдо и эйнам) - с духовностью. "Э" (так я транслитерирую гортанный звук 'AIN) - первая буква имени 'Агнон (мне следовало бы писать ЭГНОН), а "г" - вторая.
... Дарья, не плачь, не гневи Бога! Снявши голову, по волосам не плачут.
Даша. Батюшка, куда ты собрался?
Илья. Пойду от вас прочь. Я и смотреть-то на вас не хочу, не стоите вы того. Придешь к вам на неделю-то, ровно в омут.
Даша. Ты хоть сына-то подожди, да поговори ему.
Илья. Подожду, поговорю ему в последний раз, крепко поговорю. Ведь гибнет! С экой-то жизнью добра нечего ждать! Такие-то люди близко беды ходят. Хочет — послушает, хочет — нет, а я старый человек, мне покой нужен, пора и свою душу вспомнить. Будет, пожил в миру, всего насмотрелся, только дурного-то больше видел, чем хорошего. С тех пор и свет увидал, как у братца в его келье живу. Вот немножко прошел по Москве, всего-то от монастыря до вас, а сколько мерзости-то видел! Народ-то словно в аду кипит: шум, гам, песни бесовские! Вот вчера, говорят, двоих мертвых на улице подняли да один в прорубе утонул. Христианская ли это смерть! Куда они угодили? Какое житье в миру-то нынче? Только соблазн один. Сын вот родной и тот что делает. Нешто я его так воспитывал-то?
Входит Петр.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Петр.
Илья. Где погулял, добрый молодец?
Петр. В Москве места много, есть где погулять, была б охота.
Илья. Досыта ль нагулялся?
Петр. Погулял-таки. Ты, батюшка, куда собрался?
Илья. Бежать хочу, закрывши глаза.
Петр. Что ж не погостишь с нами?
Илья. Надоело мне глядеть-то на тебя, живешь больно нехорошо.
Петр. За что, батюшка, гневаешься? Чем мы так провинились перед тобой?
Афимья. Чем? Не ты б говорил, не мы бы слушали, беспутные твои глаза!
Петр. Не твоего разуму это дело.
Даша. Батюшка серчает, что ты все гуляешь да со мной дурно живешь.
Петр. Ты, что ль, нажаловалась?
Илья...