) - страстный, взволнованный. Нам кажется, что в отношении к Гончарову, более чем в отношении ко всякому другому автору, критика обязана изложить общие результаты, выводимые из его произведения...
Bcпoминaя o тoм или инoм из cвoиx coвpeмeнни-кoв, oн вмecтe c кaждым из ниx кaк бы cызнoвa пepeживaл eгo жизнь, пpoxoдил c нa-ч..
"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard got here every thing is turned upside down; all the plans are changed...
Помню, напев его услаждал мой слух, ибо дух прелести молитв осенял меня. И были летние дни, и золотые кузнечики взлетали, и стрекотание их раздавалось вкруг нас. Распустят тонкие крылья, и красное брюшко золотом сияет в свете дня. А то слышен в комнате тихий стук: это кузнечик дерево долбит. И испугалась я, вдруг умру. Ибо смерть предвещает этот звук. В те дни стала я читать книгу Иисуса Навина и Судей, в те дни взяла я книгу из книг покойницы мамы, и прочла я два столбца в книге, чтобы выговорить слова, которые мама-покойница говорила. И изумилась я, что поняла их. Так я стала читать книги. А когда стала читать, увидела, что знакомы мне эти рассказы. Так ребенок слышит, как мама его агукает и верещит, и вдруг понимает, что это его имя она произносит, так было со мной при чтении книг. Пришли каникулы, и школа закрылась. Я сидела в дому и перешивала платье, которое носила еще год назад, до траура, потому что не впору стало мне оно. Отец был дома, и пришел к нам врач. Обрадовался его приходу отец, потому что с врачами он водился во все дни жизни покойницы мамы. Сказал врач отцу: что вы сидите дома, когда на дворе лето летнее. Взял меня врач за руку и сосчитал пульс. Почуяла я запах его одежд: и запах его одежд, как запах мамы но хвори. Сказал врач мне: как ты подросла. Еще несколько месяцев, и на "ты" к тебе не обратишься. И спросил: сколько тебе лет? Сказала я врачу: лет жизни моей четырнадцать годов. Увидел он шитье и сказал: и рукоделием ты владеешь? "Пусть чужие уста, а не свои тебя славят", -- процитировала я. Закрутил врач свой ус двумя перстами, засмеялся и сказал: молодчина. Хочется, чтобы славили? И обратился к отцу и сказал: лицом она вылитая мать, мир праху ее. И обратил отец лицо ко мне и посмотрел на меня. Вошла Киля в
18 "превыше скота" -- цитата из Библии (Экклезиаст, 3). 19 ...что ведают оне... -- вот откуда иврит нашей рассказчицы, "девичий иврит" прошлого века со всей его старомодной прелестью и полным отсутствием талмудических оборотов.
комнату, принесла самовар и варенье. И сказал врач: какая духота -- и открыл окно. На улицах тихо, прохожих нет, и беседа наша текла вполголоса. Выпил врач чаю и накрыл варенье и сказал: полно вам сидеть в городе, пора ехать на дачу. Кивнул отец головой в знак согласия со словами врача. Но видно было, что в душе его нет согласия. В это время пригласила меня госпожа Готлиб провести остаток каникул в ее дому. Сказал отец: ступай. Сказала я: как я пойду одна? И сказал мне отец: я буду к тебе приходить и навещать. А Киля стояла у зеркала и вытирала пыль. Услышала слова отца и подмигнула мне. Увидела я ее рот и гримасу в зеркале и рассмеялась. Увидел отец лицо мое в веселии и сказал: знал я, что послушаешься меня. И ушел. Когда вышел отец из дому, сказала я Киле: смешная ты была, Киля, когда лицо перекосила в зеркале.
... - "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом лете Мне здесь же как-то нагрубил; Я этого, приятель, не забыл!" - "Помилуй, мне еще и от роду нет году". - Ягненок говорит. - "Так это был твой брат". - "Нет братьев у меня". - "Так это кум иль сват. И, словом, кто-нибудь из ващего же роду. Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, Вы все мне зла хотите, И если можете, то мне всегда вредите; Но я с тобой за их разведаюсь грехи". - "Ах, я чем виноват?" - "Молчи! Устал я слушать. Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать". Сказал и в темный лес Ягненка поволок.
* Светлейший - в царской России почечное обращение к князю.
СИНИЦА
Синица на море пустилась: Она хвалилась, Что хочет море сжечь. Расслабилась тотчас о том по свету речь. Страх обнял жителей Нептуновой* столицы; Летят стадами птицы; А звери из лесов сбегаются смотреть, Как будет Океан и жарко ли гореть. И даже, говорят, на слух молвы крылатой Охотники таскаться по пирам Из первых с ложками явились к берегам, Чтоб похлебать ухи такой богатой, Какой-де откупщик*, и самый тороватый*, Не давывал секретарям. Толпятся: чуду всяк заранее дивится, Молчит и, на море глаза уставя, ждет; Лишь изредка иной шепнет: "Вот закипит, вот тотчас загорится!" Не тут-то: море не горит. Кипит ли хоть? - И не кипит. И чем же кончились затеи величавы? Синица со стыдом всвояси уплыла; Наделала Синица славы, А моря не зажгла Примолвить к речи здесь годится, Но ничьего не трогая лица, Что делом, не сведя конца, Не надобно хвалиться.
* Нептун - у древних римлян бог моря "Нептунова столица" - море. * Откупщик - богатый купец, откупавший у царского правительства право торговать водкой, табаком и т. п. * Тороватый- щедрый.
БЕЛКА
В деревне, в праздник, под окном Помещичьих хором, Народ толпился. На Белку в колесе зевал он и дивился. Вблизи с березы ей дивился тоже Дрозд: Так бегала она, что лапки лишь мелькали И раздувался пышный хвост...
