- Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить!..
Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
И мы, толпа, читаем все это, и мы иногда даже основываем на подобных писаниях свои так называемые мнения...
Глава первая ПЫЛЬ ДОРОГ Прежде чем взошли первые хасиды на Землю Израиля, закатился(2) в их мидраш человек один, Хананьей(3) звать. Одежа на нем рваная, ноги обмотаны тряпками, а обутков и вовсе нет, и волосья на голове и в бороде покрыты пылью дорог, а все пожитки его увязаны в платок, а платок в руке. Сказал им Хананья, любезным нашим(4): Сыны Бога Живого, слыхал я - собираетесь вы взойти на Землю Израиля. Просьба к вам - запишите и меня в ваши книги. Ответили ему: Кто возведет нас, возведет и тебя, записали его в свои списки и дали ему пристанище в мидраше. Он радовался им, что взойдет с ними; а они радовались ему, что он восполнит их число для молитвы(5). Сказали ему любезные наши, сказали Хананье: видно, много дорог исходил ты. Сказал он: так оно, неблизок был мой путь. Сказали ему: где бывал? Сказал им: где был - там былью поросло. Стали уговаривать его, слово за слово, пока не начал перечислять все свои странствия. Сказал Хананья: сперва пошел я из своего града в град иной, а из того града - в град иной. Так шел я из града в град, пока не дошел до пределов другой земли, а там никому не дают пройти, если не дать царю тамошнему пошлины. Отобрали у меня все добро, раздели донага, ничего не оставили, кроме платка - прикрыться. Пожалели меня тамошние жители - дали мне все, чего мне не хватало, - тфилин и талит для молитвы. А в земле той все больше стужа правит, и в Пятидесятницу(6) в конце мая дома стоят в снегу, а в Кущи в сентябре не удержишь в руке пальмовую ветвь от холода, а лимона, заповеданного в Кущи, у них нет, но общины делят между собой один лимон, каждой общине по кусочку, чтобы освежить память Божьего повеления. И встречают они субботу черным хлебом(7) и провожают молоком, ибо нет у них ни чистых калачей, ни вина. А когда рассказал я им, куда путь держу, приняли меня за бахвала, потому что отродясь не слыхали они, чтобы шел человек в Землю Израилеву. Да и сам я стал сомневаться уже - и впрямь в этом ли мире находится Земля Израильская, -
1 В сердцевине морей - первая из многих цитат из книги пророка Ионы (2:4). Книга Ионы считается сама притчей - легендарным пояснением к книге Царей, и здесь она является подводным основным мотивом и рефреном. 2 ...закатился... - герои Агнона, как уже говорилось выше, населяют мир без времени и пространства. Мы так и не узнаем, откуда взялся Хананья. Этому можно дать два объяснения: место его происхождения - неважная подробность. В классическом китайском рассказе великий мастер по отбору лошадей назвал буланого жеребца гнедой кобылой. Его соперник, узнав об этом, заплакал, восхищенный тем, что тот уже не замечает таких подробностей, а смотрит прямо в суть. Так и здесь, суть проста: вообще сын Израиля возвращается в Страну Израиля, а откуда - неважно.
... - Хорошо. - Первую часть арифметики, вероятно, вы знаете? - Знаю. - А вторую? - Кажется, знаю; впрочем, может быть, и забыл. Я взял лист бумаги и хотел написать задачу, но оказалось, что из дюжины торчавших в чернильнице перьев ни одно не писало, да и чернил почти не было. - У вас перья не совсем в порядке, - заметил я. - Да; я сам не умею чинить; вот вам карандаш, - отвечал ученик, поднимая с полу карандаш и подавая мне его. Для первого испытания я задал ему сложение десятичных дробей; он взял и положил с какою-то насмешливою улыбкою лист перед собою, подумал немного, провел несколько линий карандашом по бумаге и, отодвинув ее от себя, проговорил: - Нет, не знаю, позабыл. Я задал ему сложение простых дробей, но он и в тех спутался; потом об алгебре признался, что совсем ее не знает, а геометрии немного. Я принялся экзаменовать его в геометрии, на поверку вышло, что и в геометрии нуль. Я нахмурился. - Вы очень слабы в математике; с вами надобно проходить с начала, - сказал я. - Лучше с начала, а то я все перезабыл. - Стало быть, мы начнем со второй части арифметики, - решил я. Ваньковский в знак согласия кивнул головой. Я был убежден, что с ним следовало бы начать с первой части арифметики, но высказать ему это мне на первый раз было совестно. В продолжение часа я толковал с увлечением, и в то время, как окончательно хотел объяснить прием деления дробей, ученик мой во все горло зевнул и спросил меня: - Вы курите? Мне сделалось стыдно за себя и досадно на него. - Курю, - отвечал я. - Хотите трубку или сигару? - Позвольте трубку. Леонид встал, наложил мне сам трубку, а себе закурил сигару, и когда я хотел снова обратиться к толкованию, он сказал: - Будет, больше часа прошло, не хочется что-то сегодня. Я пожал плечами. - Вам надобно очень много заниматься, чтобы выдержать экзамен, - произнес я с ударением. - Займусь, - я хочу на юридический. - Все равно; надобно выдержать экзамен из всех предметов, - отвечал я. - Что тебе, Лида? - спросил Леонид, обращаясь к дверям. - Вы здесь будете пить чай или туда придете? - раздался женский голос...