Мои мысли сразу же завертелись, но не вокруг наших эмоций по отношению к происходящему, а вокруг 120 000 зрителей, приглашенных VIP, прессы, ..
До тех пор, пока ты сам не понял ее, пока не постиг во всей глубине, ты сможешь передать ее лишь немногими способами, лишь с посторонней помощью - машин, людей, птиц...
Скаты холмов, обращенные к югу, начинали желтеть и мокнуть; лощины наполнялись водою; кое-где даже показывалась земля, усеянная камнями...
Высшее экономическое образование. Второе образование в наше время высоко ценится. Наличие еще одного образования дает несомненные плюсы при трудоустройстве. Особенно, если Вы претендуете на интересную и высокооплачиваемую должность, а один из Ваших дипломов — экономический. www.mai.ru
Кирилл Решетников. Рецензия на книгу «Новеллы» — Шмуэль Йосеф Агнон
Не опусти народ свой - Вышел сборник новелл Шмуэля Йосефа Агнона Автор: Кирилл Решетников
Нобелевский лауреат Шмуэль Йосеф Агнон (псевдоним; настоящая фамилия Чачкес) - один из самых загадочных и необычных писателей XX века, классик современной еврейской литературы, стоявший у ее истоков. Его проза - уникальный опыт концентрированного отражения еврейской религиозно-мистической традиции, предпринятый в культурных условиях модерна. Книга избранных новелл Агнона на русском языке, подготовленная ведущими исследователями творчества Агнона и филологами-гебраистами, достаточно полно передает своеобразие его наследия. Жизнь Шмуэля Йосефа Агнона, на первый взгляд, была бедна событиями. Уроженец городка Букач, что в Восточной Галиции (т.е. в нынешней Западной Украине), он в молодости провел пять лет в Палестине и десять - в Германии, чтобы затем вновь и уже навсегда перебраться в Святую землю. Там он и прожил долгую и плодотворную жизнь, спокойно и размеренно работая над книгами. Однако в его биографии было два схожих события, которые нетрудно истолковать мистически, видя в них работу Провидения. Пребывание Агнона в Германии завершилось тяжелейшей драмой: сгорел его дом, причем в пожаре погибла не только обширная библиотека, но и рукопись романа, о предстоящем выходе которого уже было объявлено. Спустя пять лет после возвращения писателя в Иерусалим несчастье повторилось - во время арабского погрома дом его был разрушен, а вновь собранная библиотека и рукописи уничтожены. Однако Агнон и второй раз нашел в себе силы начать все сначала. Любой, кто верит в высшие силы, вряд ли сможет признать этот зигзаг в судьбе Агнона случайным. Ведь именно благодаря первой катастрофе Агнон покинул Германию, избежав таким образом опасности стать жертвой Катастрофы общееврейской, - его возвращение в Иерусалим было связано как раз с утратой романа и собрания книг, которую он воспринял как кару за то, что оставил Страну Израиля. А разрушение иерусалимского дома писателя - не дополнительная ли плата за спасение? Как бы то ни было, эта линия в судьбе Агнона метафорически повторяет не только еврейскую этническую историю с ее коллапсами и возрождениями, но и историю самого еврейского языка, который, едва не оказавшись вытесненным в сугубо письменную сферу, был затем чудесным образом оживлен. На исключительность миссии Агнона намекает, кажется, и поистине каббалистическая дата рождения - 1888. В книгах Агнона, как в магической призме, преломляется и растворяется тысячелетний житейский и эзотерический опыт еврейского народа. Сборник 'Новеллы' иллюстрирует это как нельзя более наглядно. Здесь есть все - сказки, бытовые рассказы, религиозные притчи, аллегории и поучения. В числе основных персонажей Агнона - раввины, учителя и мудрецы, в том числе и те, кто имел статус, аналогичный христианской святости. Агнон не единственный, кто занимался авторской обработкой еврейских легенд о великих священниках. Однако только он мог описывать сакральные взаимоотношения раввина, Общины и Всевышнего так, как если бы культурный кризис, ощущавшийся уже тогда, не затронул еврейского мира, облик которого все глубже изменялся в результате срастания с чужой историей и географией. С другой стороны, Агнон был человеком эпохи модернизма, и это позволило ему как нельзя более внятно выразить расколотость еврейского пространства, разобщенность разных еврейских 'топосов'. В его рассказах перед нами предстает по крайней мере три историко-географических мира. Во-первых, это Галиция с ее местечковой жизнью и памятью средневековых легенд (сборник 'Те и эти', рассказы 'Птица моя', 'Сказание о переписчике Торы', 'Госпожа и коробейник'). Во-вторых, это европейская диаспора в период после Первой мировой войны (новеллы 'Иной облик', 'Фернхайм'), а также Польша ('Польша: сказочные истории'). И наконец - сама Святая земля и Иерусалим в частности в новейший период ('Под деревом', Разлученные', 'Теила'). Однако один из важнейших сквозных мотивов Агнона - священное воссоединение народа, построение единого Дома в Земле Жизни. Агнон абсолютно органичен в мифологизации еврейской повседневности. Так, в 'Сказании о переписчике Торы' читаем: 'Вокруг дома прохаживались стадом белые гуси и другие кошерные птицы, а небесная птица... возвращалась к празднику Песах, чтобы услышать чтение Песни Песней в хедере, - и все они каждое утро урок птичьего своего пения проговаривали под окном у Рефоэла'. В России такой степени естественности при сказочно-мифологическом подходе к национальному бытию достигал только Клюев. Ну, может быть, еще Ремизов, хотя налет модернистской стилизации у него куда более заметен. В 1966 году Агнон получил Нобелевскую премию (его нобелевская речь, кстати, приводится в книге). Это значит, что литературу, транслирующую исключительно ценности еврейского национального космоса и насыщенную аутентичной мистикой Божьего народа, признали важной для всего человечества. Трудно, однако, представить, что подобную оценку мог бы заслужить русский неоязычник, столь же талантливо пишущий про Бояна и Велеса, или же выходец из людоедского племени, не ведущий свой народ навстречу общемировым демократическим ценностям, а, наоборот, прославляющий местные ритуалы на национальном языке. Первого, скорее всего, объявили бы потенциальным фашистом, а второму бы посоветовали по крайней мере писать по-французски. В рамках мультикультурализма мы, однако, должны признать, что подобные явления в принципе ничуть не хуже Агнона. Так что работайте, господа.
